Федералы списали банкноты, указав сумму побольше. По акту и в крупных купюрах на замену получилось столько, что уместилось бы на двадцати «Уралах». Это была совместная операция. Мы имитировали диверсию. Федералы — списание. Свою половину возмещения э-э-э… погибших банкнот мы просили превратить в доллары. И что получили? Меченые сотенные в твоих цинках… Зачем метили? Кто? Как смотреть в глаза людям, которые ждали их? А если бы мы расплатились ими? Что было бы потом? Резали бы потом друг друга…

— Я получил цинки, денег не видел.

— Знаю, что не видел. Попробовал бы… Скажи тому, кого найдешь в Москве, что мы расстреляли финансистов из полевого банка. И скажи, что до твоего прибытия. Ты в этом убедился. У нас есть человек в Москве, который предупредил, что доллары будут зацарапаны. Зачем нам было тех пятерых кормить? Работать не умели, квелые, годились только деньги считать… Скот пасти или по дому работать не могли. Никто не купил бы их. Словом, застрелили. В назидание. Пусть их начальники найдут предателя и выдадут нам. Разговаривать с нами… Ха! Может, ты его и доставишь, смелый?

— А если предатель здесь? — спросил он.

— Молодец, совсем герой! Правильно думаешь, военный человек. Мы тоже думаем. И догадку проверим… На твоих глазах. Расскажешь в Москве тоже.

— Кому?

— Главному. Пойдешь по цепочке, начнешь с того, кто тебе обещал заплатить за перевозку. Голова есть на плечах? Думай, старайся… А то отлетит. Жжик! — Бешир изобразил рубку шашкой.

Подряд на обратную дорогу вытанцовывался.

— Деньги?

— Две штуки. Капустой, — сказал верзила.

— Поладили, — ответил он. — Куда теперь?

— Надень мешок. Так. Дорогу не запоминай, это жизни стоит, — ответил бешир. — Меня зовут Макшерип Тумгоев. А тебя?

Не задумываясь, он ответил из-под мешковины:

— Милик.

— И все?

— И все.

— Тогда повтори, как зовут меня.